Иллюзия отношений. Слияние

Автор: Екатерина Карасева

Взаимоотношения между людьми всегда имеют какую-либо определенную структуру, и эта структура напрямую зависит от того, какая программа поведения задана у конкретного человека, то есть отношения выстраиваются по определенному сценарию. Существует несколько моделей отношений, одна из них – слияние.

Слияние довольно распространено и каждый имел возможность почувствовать его на себе. Наиболее яркий пример – отношения мамы и младенца. В речи преобладает использование местоимения «мы»: «мы покушали», «мы не выспались». Мать чувствует единение с младенцем, а младенец ощущает, что он и мать – одно целое. Однако, с течением времени слияние сменяется естественным биологическим процессом - отделением: дети взрослеют и все меньше и меньше нуждаются в матери.

Однако, существует также разрушительная, патологическая форма слияния, когда родитель видит в своем ребенке продолжение себя самого. Это не внешнее сходство или философская метафора, а именно внутреннее убеждение, что ребенок - это почти он сам. Поэтому родитель лучше знает, что хочет ребенок, родитель знает наверняка куда его чаду пойти учиться и кем быть. Если ребенок пытается возражать, то он просто еще мал и глуп, и не понимает очевидных вещей. Родитель может быть убежден, что у его сына или дочери не получится достигнуть желаемых результатов, потому, что у него самого этого не получилось, следовательно, и у ребенка ничего не выйдет. Ребенок - это продолжение родителя. Такие родители отказываются признавать, что дети могут отличаться от них. И если ребенок заявляет настойчиво о своих здоровых желаниях и интересах, которые противоречат интересам родителей, то это воспринимается как бунт и непослушание, либо как нелюбовь. Нездоровое слияние может возникать и в отношениях с партнером. В таких невротических отношениях нет другого и себя, как личности, тоже нет. Человек привязан к другому человеку и у него присутствует огромный страх того, что Другой его может по каким-либо причинам оставить. Присутствует ощущение пустоты внутри, «меня как будто нет». Чтобы не исчезнуть окончательно, нужен Другой, который может восприниматься, как человек, обладающий гораздо большими ресурсами и способный предоставить необходимые ценности и блага.

Как правило, слияние носит глобальный характер и является нарушенной формой взаимоотношений, человек не может быть с кем-то в слиянии, а с кем-то нет. Невротическое слияние – это нарушение представлений о самом себе, своей идентичности, автономности. Человеку нужен Другой, чтобы чувствовать себя живым и существующим. В основе лежит идея того, что мир небезопасен и нужно быть единым целым с кем-то, потому что в одиночку невозможно. Все это сопровождается паническим страхом быть брошенным. Любые критические замечания в свой адрес, а также реакции гнева, воспринимаются как однозначное отвержение и угроза собственного существования (потому что когда я один, то меня нет), как следствие, человек вынужден постоянно искать одобрения. У такого человека глубоко подавлен гнев, который проецируется на окружающих. Кажется, что люди вокруг могут быть грубыми, агрессивными и враждебными, но на самом деле это собственные подавленные чувства, которые настолько не приемлемы в самом себе, что воспринимаются, как происходящее извне.

 

Невротическое слияние – это нарушение представлений о самом себе, своей идентичности, автономности. Человеку нужен Другой, чтобы чувствовать себя живым и существующим. В основе лежит идея того, что мир небезопасен и нужно быть единым целым с кем-то, потому что в одиночку невозможно.

 

Почему так происходит? Что влияет на формирование зависимой от Другого личности? Что является причиной этих разрушающих страхов? Ответы на все эти вопросы следует искать в раннем младенчестве.

Период жизни человека от рождения до 1,5 лет (в среднем) З. Фрейд назвал оральной фазой развития. Органические потребности младенца в этот период заключаются в поглощении пищи и связаны с актами сосания, кусания, глотания. Область рта становится центром получения удовольствия, информации и удовлетворения потребностей. Симбиотическая связь с матерью делает ее присутствие и заботу о малыше необходимой для жизни и нормального функционирования и бессознательно связывается с процессом поглощения пищи, и как следствие, получением удовольствия. Н. Мак-Вильямс сделала акцент на том, что ребенок не столько сфокусирован на получении материнского молока, сколько на самом процессе кормления, включая ощущение тепла и привязанности, которое сопутствует этому опыту. М. Малер говорит о фазе нормального симбиоза, который возникает между новорожденным и матерью, осуществляющей за ним уход. Младенец ведет себя и функционирует, как будто он и мать составляют одну живую систему и существуют внутри общей границы. Ребенок сливается с матерью и не может пока отделять Я от не Я. Важную роль играет переживание чувственного контакта всем телом, это достигается при материнском объятии. Стремление обнимать и прижимать затем сохраняется у многих взрослых, а также остается потребность чтобы их также обнимали и прижимали к себе.

Если же в период грудного вскармливания ребенок не получил достаточное количество внимания, тепла, любви, общения с мамой, либо не получал достаточного количества питания, то он бессознательно может застрять на этой фазе и в дальнейшей жизни все его действия будут сводиться к тому, чтоб утолить свой детский голод – по ласке и заботе. Например, травматичным может оказаться резкое отлучение ребенка от груди по каким-либо причинам, или кормление по часам, разлука с матерью (например, по причине болезни и попадания в больницу). Ребенок психологически еще не готов отделиться от мамы, поэтому бессознательно ощущает себя покинутым и это чувство непереносимо.

"Психологическая утрата заботливой матери глубже всего влияет на ребенка на седьмом месяце жизни. Но самые тяжелые случаи следует связывать со слабыми или искаженными симбиотическими отношениями, вызывающими хроническую неспособность матери удовлетворять потребности ребенка. Происходит как бы испытание «потери рая». Для новорожденного мама-это весь мир. Всем своим существом он декларирует послание «Ты мне нужна!». И когда мать с ним в контакте, то возникающее ощущение подобно раю на земле. Однако, слишком часто, почти всегда, этот рай оказывается утраченным. Мать недоступна, когда он в этом нуждается, она может быть поблизости, но игнорирует его или не умеет им заняться, или же слишком необдуманно оставляет своего ребенка, обрекая его на чувство покинутости и беспомощности.

Хронически больные, страдающие депрессией или пребывающие в алкогольной зависимости опекуны, являются наиболее частыми и главными виновниками развития такой травмы. Опекун в этом случае должен справляться с какой-то серьезной болезнью. Как бы искренне он любил своих детей и не хотел дать им все, что нужно, все же сам он еле находим энергию, чтобы противостоять болезни и наверняка будет не способен в широком смысле удовлетворить все их потребности". (С. Джонсон)

Раз за разом переживая потерю матери, ребенку трудно поверить в то, что она будет доступна в случае необходимости. При каждом воссоединении с ней, малыш будет ощущать тревогу неизбежной разлуки, будет беспокоиться, плакать и сильнее прижиматься к материнской груди. В результате страх, что любимый и нужный человек – мама – обязательно покинет укореняется в бессознательном. В течение жизни этот страх будет преследовать человека каждый раз при возникновении любых близких отношений.

 

 

Ранний сексуальный опыт, неразборчивые интимные связи, острое желание создать собственную семью могут говорить о попытках избежать одиночества и необходимости ощущать себя принадлежным, слитым с партнером. Это способ затыкания внутренних дыр. Отсутствие частых телефонных звонков и смс, несовпадение взглядов и желаний, любые проявления автономии партнера воспринимаются как сигналы неминуемого бедствия. Человек оказывается глубоко разочарованным и безнадежно одиноким, когда получает из внешнего мира сигналы о том, что Другой на самом деле не читает его мысли, не умеет угадывать желания и способен существовать отдельно от него. Он ощущает, что его предали и никогда по-настоящему не любили, и от этих мыслей рассыпается на части. Страх быть оставленным настолько сильный, что психика создает защиту - всемогущий контроль. Иллюзия состоит в том, что человек убежден: если он будет все контролировать, то ничего ужасного не произойдет, более того – он способен все держать под контролем и чувствует свою ответственность за все происходящее. Чувство покинутости невыносимо и поэтому люди готовы на все, лишь бы удержать отношения. Глубоко в душе есть убеждение, будто отвержение заслужено, то есть это результат каких-то неправильных действий, неправильных мыслей, свидетельство собственной «плохости», поэтому изо всех сил нужно быть «хорошим».

Приходится сталкиваться со многими проблемами в любовных отношениях. Человек растворяется в любви. Если надежда найти рай, забыться, оказывается разбуженной вновь, человек растворяется в симбиозе. Его партнер может сопротивляться, чувствуя, что связан и озадачен таким полным слиянием

Идеи материнско-детских отношений освещены в эссе Э. Фурман «Матери должны быть рядом, чтобы их можно было покинуть». Психоаналитик подчеркнула, что дети, если их не торопить, сами отказываются от груди, сепарируются от матери. Стремление к независимости является таким же мощным, как стремление к зависимости. Этот процесс естественен и необходим для развития здоровой личности. Дети стремятся к сепарации, когда уверены в доступности родителя, если им вдруг придется регрессировать для «дозаправки». Если же в процессе сепарации-индивидуации мать транслирует ребенку: «Я буду так одинока без тебя!», либо наоборот, отталкивает его со словами: «Почему ты не можешь поиграть самостоятельно?», то в первой ситуации ребенок начинает думать, то нормальное желание быть независимым причиняет боль, а во втором – ненавидит свою естественную потребность быть зависимым от родителя. В том и в другом случае возникает убеждение, что что-то не так в нем самом. (Н. Мак-Вильямс)

Сепарация, то есть естественное отделение ребенка от матери, происходит когда мать доступна, и у него не возникает страха быть отвергнутым навсегда. Малыш должен быть уверен, что происходящий с ним биологический процесс абсолютно нормален и необходим для дальнейшего функционирования. «Задача родителей — помочь детям обрести независимость, вырасти и уйти в свое плавание, стать полноценными личностями.» (И. Ялом)

Процесс отделения, называемый сепарацией-индивидуацией, происходит приблизительно в возрасте 5-6 месяцев, когда еще вчера мирно сидящий на руках у мамы и достаточно пассивный младенец вдруг начинает проявлять физическую реакцию отталкивания, отстранения. Сепарация - это процесс выхода ребенка из симбиотической связи с матерью. Индивидуация же состоит из личных достижений ребенка, которые приводят к выводу о наличии собственных индивидуальных характеристик. Она заключается не столько в том, чтоб стать отличным от матери, сколько в том, чтобы становиться самим собой.

Ребенок начинает хватать мать за волосы, уши или нос, пытается запихнуть еду ей в рот и отстраняется от нее всем телом с целью получше разглядеть ее и то, что находится вокруг. Это не похоже на прежнюю манеру ребенка прижиматься к матери, когда та держит его на руках. Существуют определенные признаки того, что ребенок начинает отличать свое тело от материнского. На шесть-семь месяцев приходится пик мануального, тактильного и визуального исследования материнского лица, также как и закрытых (покрытых одеждой) и непокрытых частей ее тела; на протяжении нескольких недель ребенок завороженно исследует брошь, очки или кулон, который носит мать. Его можно заинтересовать игрой в «ку-ку», в которой он все еще играет пассивную роль. Эти исследовательские паттерны позже превратятся в когнитивную функцию сверки незнакомого с уже известным.

Фаза сепарации-индивидуации неизбежна и символически является вторым рождением, то есть «вылуплением из симбиотической материнско-детской общей мембраны» (М.Малер).

По мере дальнейшего развития малыши все больше отделяются от матери. Они научаются ползать и их интерес смещается в сторону внешнего мира. Ребенок может даже ненадолго отвлечься и заняться исследованием окружающего его пространства, но пока еще он достаточно привязан к матери. Ближе к году происходит еще один мощный виток в развитии ребенка – он начинает ходить и мир вокруг меняется. М. Малер охарактеризовала период активного исследования между 10 и 15 месяцами жизни как переживание ребенком романа с миром. Это период грандиозных открытий и освоения новых умений. Ребенок начинает практиковать свои способности, учится управлять своим телом, восхищается, открывает новые возможности и получает от внешнего мира подтверждение своей исключительности. Он испытывает новые, неведомые ранее ощущения и переживания.

Именно на этот период приходится кризис первого года жизни, когда ребенок начинает требовать, бросать игрушки, говорить «нет», «не надо», злиться. Он не сидит на месте, тянет маму за руку либо самостоятельно пытается ходить. Падая, ударяясь и получая ушибы, малыш начинает осознавать свою телесность, ощущать физические границы. У него начинает формироваться представление о самом себе и своих желаниях. Ребенок начинает различать себя и понимать, что он отдельный. Вместе с этим осознанием появляется страх внезапной потери объекта (матери), а также желание разделить с матерью каждое свое переживание и приобретение, возникает острая потребность в любви. Внешне это проявляется повышенной озабоченностью о месте нахождения матери, сильное беспокойство и громкий плач, если мама ненадолго исчезла из поля его зрения. Со временем ребенок находит способ справиться с материнскими отлучками: обращается к замещающим взрослым, а также выделяет особенную игрушку, как правило мягкую и теплую, в которую «помещает» часть матери. Д. Винникотт называет это явление «переходным объектом». Впоследствии этот «переходный объект» помещается внутрь и становится постоянным внутренним объектом, внутренним родителем. Существенное значение на этом этапе развития имеет присутствие отца в жизни ребенка, который целый день на работе, а к вечеру появляется в поле его зрения. Ребенок начинает догадываться, что если он не видит родителя, то это не значит, что его нет. Свои предположения он проверяет опытным путем: ждет папу, и папа появляется! Чему малыш несказанно рад. У ребенка начинает формироваться понимание того, что если он не видит объект, то это не значит, что его не существует. Это важное психологическое приобретение.

Для благоприятного прохождения кризисной фазы и становления в дальнейшем здорового образа Я необходима поддержка со стороны значимых взрослых, в первую очередь матери (или замещающего лица – объекта привязанности), поощрение стремлений ребенка к самораскрытию, к исследованию мира. Ребенок не знает, что с ним происходит и насколько эти изменения безопасны. Он не знает опасен мир или нет и можно ли ему доверять. В своих действиях и открытиях он ищет поддержки со стороны значимых взрослых. Если в ответ он получает послание, что все хорошо, если что взрослый рядом и поможет, то развивается инициативная, автономная личность. Когда происходит наоборот: любые попытки исследования пресекаются словами «это опасно», «упадешь», «укусит» и прочими посланиями «не делай», то у ребенка формируется убеждение, что внешний мир опасен, и собственные желания опасны.

Возникающие чувства злости и агрессии по отношению к родителям пугают ребенка, ему пока трудно переварить как можно любить мать и злиться на нее. Д. Винникотт делает акцент на важности присутствия второго родителя, чтобы одного можно было любить, а второго ненавидеть. Это будет являться стабилизирующим фактором. Время от времени ребенок должен кого-то ненавидеть, - отмечает Винникотт.

 

Для благоприятного прохождения кризисной фазы и становления в дальнейшем здорового образа Я необходима поддержка со стороны значимых взрослых, в первую очередь матери (или замещающего лица – объекта привязанности), поощрение стремлений ребенка к самораскрытию, к исследованию мира.

 

Однако, негативные настроения родителей, когда любые попытки самовыражения, проявления экспрессивности пресекаются (не трогай-сломаешь, не кричи, некрасиво себя ведешь), могут оказаться решающими в становлении идентичности. Ребенок в этом возрасте очень зависим от родителей в буквальном смысле, кроме того, в связи с происходящими в нем новыми психическими и физиологическими процессами, нуждается в любви и поддержке, он безусловно доверяет своим родителям и считает их всемогущими. Если не все чувства оказываются принятыми: условно плохие переживания, такие как злость, гнев, отвращение, зависть, обида, выраженные в адрес родителя или еще кого-либо, отвергаются (нельзя злиться или еще более патогенное – нельзя злиться, а то мама уйдет от тебя), а в худшем случае следует наказание, то запрет на чувства бессознательно интроецируется. Однако чувства невозможно не чувствовать, они все равно возникают, сигнализируя о взаимодействии с окружающим миром и людьми. Что делает бессознательное в этом случае? Оно вытесняет либо глубоко подавляет первичные чувства-реакции, а поверх них возникает вина и стыд и ощущение «со мной что-то не так».

Ребенок получает родительское послание «нельзя», которое расшифровывается им как «нельзя быть собой, нельзя пробовать что-либо сделать». В результате ребенок сомневается, что у него что-либо может получиться, не верит, что сможет совершить что-либо правильное и безопасное, не знает, что же ему делать, и ищет, чтобы кто-нибудь подсказал правильное решение. Этот паттерн проявляется во взрослой жизни, когда человек испытывает трудности при принятии решений, не знает, чего хочет, не умеет добиваться, в результате чего страдает от собственной никчемности.

Стремление ребенка соединиться с родителем, напротив поощряются. Сформировывается идея того, что быть автономным плохо. Ребенок решает, что лучше быть единым целым с мамой или другим взрослым, потому, что они знают, что нужно. Происходит нарушение самоидентичности, личность существует только в контексте другого: если другого нет, то и меня нет. Но оставаться в слиянии с родителем возможно, только будучи маленьким, поэтому сюда добавляется страх взросления. Как итог – ребенок вырастает в инфантильного взрослого. У такого человека не сформировано бессознательное понимание себя как отдельной личности.

Экспериментальные исследования развития показывают, что уже двенадцатимесячный ребенок старается отыскать у родителей сигналы, определяющие, являются ли его попытки исследования окружающей среды безопасными или нет (Emde, Sorce, 1983). Ранние и, как мне кажется, критические события, которые отбивают желание сепарации, инициативы и риска, появляются, когда родительские сигналы вращаются в области опасности. Так происходит обычно когда опекуны чувствуют угрозу от «упражнений» ребенка в его автономных функциях и от его ранних ощущений собственного self или же когда детские движения активно наказываются, поскольку их воспринимают как «непринятые» или неудобные. (С. Джонсон)

Еще один пример, когда тревожная мама всячески препятствует процессу отделения ребенка, так как кажется, что ребенок без нее не справится, потому, что слишком мал. Или же инфантилизирующая мать может вполне серьезно обидеться на ребенка, потому как по ее представлению, это есть проявление нелюбви. На самом же деле в таком поведении скрываются ее собственные страхи одиночества, ненужности, покинутости. Такое гипер-опекающее и поглощающее поведение будет тормозить процесс сепарации-индивидуации ребенка. В приведенном примере мать, скорее всего также была фрустрирована на стадии разделения себя и Другого своими опекунами и имеет проблемы с собственной идентичностью и автономностью.

Иногда происходит обратная реакция: ребенок, чувствуя угрозу полного поглощения, может начать активно отталкивать и избегать мать.

В некоторых случаях, когда мать действовала исходя исключительно из своих симбиотически-паразитарных потребностей, не принимая во внимания нужды ребенка, дифференциация протекала особенно бурно. Такое произошло в случае маленького мальчика в возрасте от четырех до пяти месяцев, потому что его мать была симбиотически слишком обволакивающей. На протяжении определенного периода времени этот ребенок явно предпочитал, чтобы его держала на руках не мать, а другие взрослые - те, кто мог предоставить ему большую возможность визуально исследовать окружающий мир. Казалось, он отталкивал свою мать физически в защитных целях, сопротивляясь материнскому телу, упираясь в него ручками и ножками (иногда даже изгибаясь назад дугой несколько судорожным образом).

Человек в слиянии не может быть по-настоящему счастлив. Его счастье целиком и полностью зависит от счастья Другого. Мысль о том, что Другой вполне может быть счастлив сам по себе, без него, глубоко ранит. Существует страх, что переживание каких-то радостных моментов без партнера точно также ранит партнера. И если это случается, то впоследствии человек чувствует себя безмерно виноватым. Например, расплатой за приятный вечер, проведенный в компании друзей, будет чувство вины и предательства перед лучшим другом, которого не было на этой вечеринке, так как внутри ощущение, что «не взял с собой», «мы всегда должны быть вместе».

Вот как описывает такие отношения С. Джонсон:

Я ничего без тебя. Ты контролируешь меня или же я целиком в тебе растворяюсь. Я благодарен тебе за себя самого. Я отвечаю за тебя и/или ты отвечаешь за меня. Я не могу быть счастлив, если ты не будешь счастлив. Я не могу терпимо относиться к различиям между нами. Я также не могу принять и понять излишней близости. Мое счастье, успех, переживание будет ранить тебя или же будет отложено за счет тебя. Твое отделение, успех или счастье, которые не включают меня, будет меня ранить или же будет невозможно из-за меня. Я не смогу жить без тебя.

 

 

Что делать? Чем заполнить внутреннюю дыру?

Главная цель терапии - встреча с собой и развитие спонтанности. С разрешением себе испытывать чувства и эмоции происходит осознание того, что внутри есть Я. Это ядрышко начинает расти. Человек разворачивается к себе и все больше начинает изучать внутреннего себя: свои желания, свои чувства, свои ощущения. Задача терапевта – поощрять экспрессию, особенно свободное выражение подавленных и зажатых чувств: агрессии, враждебности, ненависти, отвращения, презрения. Символически нужно прожить фазу сепарации-индивидуации, которая не была пройдена в период младенчества. Движущей силой сепарации является агрессия, которой нужно уделить особое внимание, развеять миф, что гнев разрушает, он также может созидать – созидать Личность. Через знакомство с собой происходит понимание, что на самом деле можно справляться и без кого-либо, можно жить самостоятельно, не опираясь и не цепляясь за другого.

Еще одним моментом в терапии является работа, направленная на уменьшение чувства долга перед другими, вины за способность радоваться, чувствовать, быть.

На телесном уровне, как пишет С. Джонсон, необходимо работать с ослаблением хронического напряжения в теле, концентрирующиеся в нижнем отделе спины и живота, плечевом поясе, у основания шеи и в челюстях, обретением опоры и заземления. Укрепление общей мускулатуры даст ощущение силы и уверенности, которая необходима для переживания естественной враждебности и поддержания здоровой агрессии. Дальнейшая работа будет направлена на раскрытие зажатой грудной клетки, дыхания, для того, чтобы дать возможность энергии свободно проходить через шею и горло.

Нужно быть готовым к работе с печалью, которой очень много, потому, что появится осознание, что «я мог бы». Это очень важный момент в терапии, когда человек начинает горевать по упущенным возможностям, радостям, достижениям, которые он на самом деле мог ощутить. Что утрачено, то утрачено навсегда. Важно оплакать потери, чтобы была возможность их принять, а значит быть способным двигаться дальше.

Наконец, работа с позволением себе переживать удовольствие от жизни, радость и гордость за свою аутоэкспрессию и ее результаты. «Нормально не только быть собой, но и быть другим; нормально испытывать гордость за себя, а также испытывать удовлетворенность, даже если другие никогда не будут чувствовать себя удовлетворенными, за что личность не несет никакой ответственности. Приключения, удовлетворение и успехи — это, отчасти, ее врожденные права и ее предназначение состоит в том, чтобы наслаждаться ими». (С. Джонсон)

Автор: Екатерина Карасева

 

Литература:

1. Винникотт Д. — Семья и развитие личности. Мать и дитя. — Екатеринбург: Изд-во «ЛИТУР», 2004 — 400с.

2. Гулдинг М., Гулдинг Р. — Психотерапия нового решения. Теория и практика. — М.: Независимая фирма «Класс», 1997. — 288с.

3. Джонсон С. — Психотерапия Характера. Методическое пособие для слушателей курса «Психотерапия», — М.: Центр психологической культуры, 2001. — 356с.

4. Мак-Вильямс Н. — Психоаналитическая диагностика: понимание структуры личности в клиническом процессе, — М.: Независимая фирма «Класс», 2015 — 592с.

5. Малер М., Пайн Ф., Бергман А. — Психологическое рождение человеческого младенца: Симбиоз и индивидуация, — М.: Когито-Центр, 2011 — 413с.